«Капитал» понимаю.

Что-то в редакции напоминало ему завод. Тот же напряженный темп при полном отсутствии серийности, всегда поиск, всегда разведка.
— Будь здоров!—Петр пожал маленькую Володину руку, пока не забыл, отдал захряпинскии материал и уселся, по обыкновению, в уголке на диван. Уселся и продолжил вслух свои размышления. Он знал, что Горчаков может вроде бы и не слушать и бумаги читать, а потом вдруг возьмет да и ответит в самую точку. — Вот меня отец пилит-пилит, — неторопливо рассуждал Петр. — Говорит, он в царское время, в кружке, молодой еще, «Капитал» читал и разбирался. А я думаю, это он в воспитательных целях. Я вот честно говорю: мало что в «Капитале» понимаю. Или, может, потому что, как возьмусь, так спать хочется? С Лениным у меня куда лучше дело идет...
— Старик, а ведь это чудесно!—сказал вдруг Горчаков. Прочитав заметку, он побродил по кабинету. Потом присел на край стола и еще раз проглядел густоисписанные три тетрадные страницы. — Эта дивчина, сама того не ведая, теперь вам весь техотдел взбудоражит.
Петр примолк. Горчаков еще проглядел заметку И вздохнул:
— Написано, конечно, ужасно. Короче все это надо. Без починов и без влияния. А ну-ка!
Он позвонил редактору. Лицо его — смешно сказать! — напоминало сейчас Петру лицо отца, когда тот изловит какую-нибудь, как он выражался, «идейку в металле».
— В «Комсомольскую правду» сейчас дадим!— положив трубку, сказал довольный Горчаков. — Там, оказывается, в воскресном номере подборочку готовят.

Хочу выразить огромную благодарность.

 

 

Эти холодящие спады, возвращения на обыкновенную землю обессиливали, как болезнь. Смертельно усталый, непонятно недовольный собой, Игорь медленно пошел к дому, накинув пиджак на одно плечо. Лариса унесла с собой и желание, и звездные россыпи. За липой Игоря встретил по-осеннему холодный ветер. Впереди ждали ночь сна, день работы и непреходящее стремление — скорее оставить сутки позади, чтоб опять быть вместе.

Раньше ему хотелось растянуть день. Теперь время мешает. Он отбрасывает его назад, как пловец воду. Но отбрасывает неиспользованным, и в этом есть что-то тревожное. Как укор друга — карточка, план работы, приколотая над письменным столом.

Хочу выразить огромную благодарность Сергею за то, что увеличил мой доход с контекстной рекламы AdSense! После выполнения всех рекомендаций я увидел в статистике моментальный рост CTR и дохода. Доход увеличился в несколько раз и продолжает расти. Всем, кто хочет увеличить доход от контекстной рекламы рекомендую обращаться к Сергею и вы получите реальный результат.

Витя, студент.

От этого вопроса у Упмалиса защемило сердце. Он-то леса боялся пуще, чем черт ладана.
— Неужели ты, бывший полицейский, связался с партизанами?
просишь. Я всегда так делаю. Надену и хожу, а потоп мать не хочется, и все. Ты походи, походи, почуастнун.
Алена и сама видела: белые джинсы — это Сеяния пароход. Она прошлась по комнате, небрежно оборачивая?
так, чтобы внезапно увидеть себя в зеркале и может это там, в глубине, нафантазированное ею море в парус, который белеет одиноко. Чувство одиночества возникло от тоги, что она выскочила из ванны и прибежала сюда с озона.
а здесь все заняты другим.
— А он зачем придет?
— Кто?
— Витя, студент.
Алена все еще надеялась, что соберутся свои, обсудить школьные дела.
— Ты что... не знаешь? Тебе мать не сказала сегодня рок-оперу слушаем «Иисус Христос—суперстар. Витя достал. Сейчас Сережка придет. Машка Пронявин. Я тебе позвонила...
Алена покорилась обстоятельствам: Сережка прилет и рок-опера... Сережка придет!
Лялька и Юрка Лютиков принесли кофе. Запинании! Машка Пронина. Алена надеялась остаться до прихода Сережки в белых джинсах, тянула время. Но Машка тот захотела примерить. Сто двадцать рэ Машку Пронину ни пугали, наоборот, она удивилась, что они стоят так дешево, и сразу посмотрела «лейбл».
— Джапан,— сказала она разочарованно.

В лесу.

Андрей охотно сотрудничал с партизанами, но он мог только сообщать о составе полиции Усмской волости, ее вооружении, внутреннем распорядке, дежурствах, настроениях среди полицейских. От него можно было также узнать, кто, когда, где и с какими силами намеревается что-либо предпринять против партизан. Это, разумеется, были важные и нужные сведения, но завести речь по заданию партизан со старшим полицейским, чтобы и он начал поддерживать партизан, Андрей попросту боялся. Если Упмалис не согласится, Андрей не только попадет в немилость у начальства, но может и голову потерять. А этого никому не хочется.
— Будем искать кого-нибудь другого, — решил Мачинь.
В конце концов подходящего человека нашли. Это был брат Жаниса Валтманиса Алберт Валтманис. Он в свое время вместе с Янисом Упмалисом служил в полиции, затем перебрался в Ригу, где работал шофером в фирме Штралло. Во время отступления немецкой армии, наконец, дезертировал и присоединился к группе брата.
Побеседовав с Мачинем и получив от него инструк ции и благословение, он направился к Янису Упмалису.
Старший полицейский встретил своего бывшего со¬товарища довольно любезно, подал руку, пригласил присесть. Поинтересовался, где тот работает,
Валтманис, немного подумав, смело ответил:
— В лесу.
— В лесу? — удивленно переспросил Упмалис. — Чо ты там делаешь?
— А сам ты не можешь догадаться, чем нынче порядочные люди занимаются в лесу?

Часовой.

Часовой.
Общие обязанности часового. Часовым называется вооруженный караульный, выполняющий боевую задачу по охране и обороне порученного ему поста.
Часовой обязан бдительно охранять и стойко оборонять свой пост.
На посту часовой должен стоять бодро и ничем не отвлекаться от несения службы. Свое оружие он не выпускает из рук и не отдает никому, в том числе и своим начальникам.
Часовой не имеет права оставлять пост, пока не будет сменен или снят, хотя бы жизни его угрожала опасность.
У часового на посту оружие должно быть заряженным и всегда готовым к действию.
Часовой не допускает к посту ближе чем на расстояние, указанное в табеле постам, никого, кроме начальника караула, его помощника, своего разводящего и лиц, которых они сопровождают.
Военнослужащий, выставленный часовым, должен уметь применять находящиеся на посту средства для тушения пожара.
Гитлеровцы почти в каждом населенном пункте разместили свои гарнизоны. Вот поблизости, в «Скуту-лях», устроилась группа шуцманов, человек пятнадцать. Они жестоко преследуют советских патриотов, хватают кого вздумается и когда вздумается, пытают, вынюхивают сведения о парашютистах, партизанах, о тех, кто им помогает и кто снабжает продуктами, передает сведения. Надо положить конец издевательствам над нашими людьми! Между прочим, стало известно, что шуцманы хвалились напасть на нас и уничтожить,
Мачинь помолчал и твердо закончил:
— Надо сегодня задать им жару. Кто хочет участвовать в операции?
— Я, я, я... — раздавались голоса партизан.
— Состав ударной группы пусть определит командир отряда.
— Это дело мы поручим взводу Виктора Столбова, — тут же отозвался Владимир Семенов.
— Дайте только патронов побольше, такую баню им устроим, что разговору и шуму будет на всю- округу, — счастливый и гордый, обещал Виктор Столбов.
— Шум как раз поднимать не надо, — остановил его Мачинь. — Округа будет говорить и в том случае, если сработаем тихо, без лишней трескотни. Шум только увеличивает степень риска, увеличивает потери, привлекает внимание других гарнизонов, не дает исчезнуть тихо, без следа. Нам надо напасть сейчас, пока они не собрали подмогу для своего нападения. А нас они вряд ли ждут в гости.

Дурачок ты!

Игорь больше следил за движением ее губ, чем за словами.
— Плотницкое дело — не пустяки, — рассеянно ответил он. — Это мне и на Севере пригодится.
Лариса медленно пожала плечами.
— На Севере, на Юге, в Москве. . . Я не о том. Вот, если обобщить, как говорит Гринберг. Ставишь ты перед собой какую-нибудь свою собственную цель?
Лариса повернулась лицом к нему. Узкая юбка натянулась, обнажив голые колени. Игорь старался на них не смотреть.
— Я уверена: только собственная цель может разбудить в человеке настоящую силу. А ведь в тебе есть эта сила. Уж если ты меня заставил заниматься и расти, значит, ты много можешь.
— Прикрой колени, Ларка! Что-нибудь одно. Не понимаю, что ты разумеешь под собственной целью. Освоение Севера — это тебе что, не цель?
— Не понимаешь ты!—Лариса с досадой отбросила изжеванную травинку. — Ну хорошо. А честолюбие, стремление к славе считаешь ты нормальным чувством? Ну вот, Балуев ваш, как он, по-твоему, стремится к славе?
— Балуев скромный человек!
— Дурачок ты!—веско сказала Лариса. — Посади его работать в одиночку — он умрет. Ему обязательно нужно признание, поклонение — словом, та же слава. Смотри, какой он со всей молодежью милый. А своих детей под шумок-то и забросил. Потому что с чужими он на виду, а за своих ему никто ордена не повесит. Показуха, милый! И врет ваш Кожевников. Детишки Балуева, ручаюсь, стиляги и «роки» отхватывают.